Киноафиша →

Однажды в городке Z → История № 22

Однаджы Андрей Николаевич, с удовольствием расположившись в кресле и предварительно заперев двери своего рабочего кабинета, раскрыл книжку, которую несколькими днями ранее кто-то положил на его стол. На белой обложке из плотного картона не было надписей, а на корешке была нарисована маленькая корона. Андрей Николаевич с интересом покрутил книгу, развернул её и, прижав одну сторону большим пальцем правой руки, одновременно немного перегнув её, с шумом пролистнул все страницы.

На одном из разворотов были видны яркие карандашные пометки. Андрей Николевич задержал палец, с хрустом перегнул корешок и начал читать слова императора.

— Вы в добрый час сошлись у трона… — веско сказал Андрей Николаевич, встал с кресла, вытянул книгу перед собой и торжественно продолжил. — Могу порадовать собранье: к нам звезды неба благосклонны и нам сулят преуспеянье. Но точно ль совещаться надо и портить скукой и досадой приготовленья к маскараду? Вот этого я не пойму. Но раз вы заседать решили, я неохоту пересилю и слушаюсь. Быть по сему.

Андрей Николаевич широко улыбнулся и, заставив голос звучать менее торжественно, начал читать роль канцлера.

— Наисияннейшая добродетель венчает императора. Лишь он, верховной справедливости владетель, осуществляет право и закон. Лишь он творит на свете правосудье, которого так ждут и молят люди. Увы, все это попусту! — голос Андрея Николаевича дрогнул, он с удивлением посмотрел в книгу и неуверенно продолжил. — К чему душе беззлобье, широта уму, руке готовность действовать и воля, когда в горячке зла и своеволья больное царство мечется в бреду и порождает за бедой беду…

«Чёрт знает что, — подумал Андрей Николаевич, сел на край кресла и продолжил читать молча. — Лишь выглянь из дворцового окна, тяжелым сном представится страна. Всё, что ты сможешь в ней окинуть оком, находится в падении глубоком, предавшись беззаконьям и порокам. Не стало ничего святого. Все разбрелись и тянут врозь. Расшатываются основы, которыми все создалось».

Андрей Николавеич громко сглотнул и зачем то, поднеся книгу к лицу, понюхал страницы. Пахло книжной пылью и сыростью.

— Я дело мрачно описал, — вполголоса продолжил Андрей Николаевич. — Но ведь еще мрачней развал. Когда враждуя меж собою, все ищут, на кого б напасть, должна добычею разбоя стать императорская власть.

Андрей Николаевич с ужасом понял, что в его руки вложили одну из запрещённых книг, изъятых в Белоярской библиотеке. В кабинете вдруг запахло гарью.

Докатились: