Киноафиша →

Новости → Главный эколог Заречного — о вырубке деревьев

Говорят, что визитная карточка нашего города — оранжевые фонари. Но приезжим в глаза бросаются не фонари вовсе, а сосны. Лес, в котором был построен посёлок. У всех коренных зареченцев связаны с ним какие-то воспоминания. Мы помним, как собирали чернику в двух шагах от подъезда. Как на мини-лыжах возвращались по лесу из школы. Кормушки для белок помним. Глядим на старые фотографии и видим дома среди сосен. Теперь, конечно, всё наоборот: сосны среди домов. Что делать, город растёт и продолжает расти. Этому нельзя и не хочется мешать. Но, тем не менее, так всегда жалко смотреть, как рубят лес.

— В генеральном плане развития Заречного отсутствует точечная застройка. То есть, если во дворе вашего дома есть лесной островок — его никто не вырубит и не воткнёт там никакую многоэтажку. Генплан предполагает застройку более обширных территорий. Вот что рассказывает начальник отдела экологии и природопользования Неля Борисовня Арефьева:

Намечается строительство 2-го микрорайона (от стелы до общежитий возле колледжа) и 5-го микрорайона (на въезде в город). Кроме того, запланировано малоэтажное строительство между садами «Заря» и домом по улице Ленинградской, 29: эта территория разделена на два участка — один, ближе к Шеелиту, получила БАЭС; другой ушёл по конкурсу. По прежнему плану там должны были строить школу и больницу. Но выяснилось, что именно в том месте находятся старые шахты, где добывали руду вольфрама — шеелит. Поэтому высотная застройка там запрещена.

— И что, лес будут полностью вырубать?

Что касается 5-го микрорайона, то тут лес будет вырублен. Останется небольшой участок у ТЦ «Галактика», и, конечно, в районе кладбища. Что делать… Мы с вами живём в своих квартирах — другие люди тоже хотят их получить. Рождаются дети, вырастают; им нужно своё жильё.

А вот в связи с застройкой 2-го микрорайона будет вырублен далеко не весь лес, что находится в этой зоне. Этот лес имеет статус городского, выполняет средозащитную и средообразующую функцию, и его вырубка возможна лишь в крайнем случае, при согласовании с правительством РФ. Для того, чтобы лес получил этот статус, была проделана большая работа, потрачено много времени и денег: тут и проведение межевания, и постановка на кадастровый учёт, наконец, получение свидетельства. На сегодняшний день весь лес в водоохраной зоне также замежеван и поставлен в категорию городского.

В связи с застройкой 2-го микрорайона будет вырублен далеко не весь лес, что находится в этой зоне

В таких лесах разрешена только санитарная рубка. Рубим больные берёзы, сосны. Их, кстати, немало.

Здесь раньше была артель, которая занималась дымкованием. Наверное, видели характерные насечки на деревьях, по которым стекала смола? Такая сосна, как правило, внутри уже мёртвая.

473 гектара леса на Муранитке — тоже городские. Их должен обслуживать государственный лесхоз, куда они и будут переданы.

Итак, весь лес нашей страны разделён на три категории — городской, областной и государственный. Областные и государственные леса обычно отдают в аренду. Арендатор получает разрешение на эксплуатационную рубку и начинает зарабатывать деньги. Часть их он обязан тратить на рубку санитарную, чтобы поддерживать леса в хорошем состоянии.

Городские леса находятся на территории поселений и имеют средообразующую функцию-то есть способствуют сохранению нормальной экологии. Ну, должны способствовать. Вырубать их никто ни с какими целями не имеет права, лишь только специальная служба должна следить за их здоровьем и состоянием (такая служба на нашей территории отсутствует, её функции по мере возможности выполняет отдел охраны экологии и природопользования).

В целях защиты леса осуществляется санитарная рубка: если дерево заболело — его уничтожают. В городе деревья болеют часто…

Срок жизни березы 70–80 лет. Но при антропогенной нагрузке он гораздо меньше. Во-первых, по корням деревьев всё время ходят.

Конечно, нам жалко. Дерево — как человек. Рождается, растёт и умирает. Но в городе должны оставаться только полностью здоровые деревья

Вот представьте, что вы загораете на пляже, а мимо вас прошло двадцать человек, и каждый наступил вам на руку. Во-вторых, дети постоянно поджигают подстил… Корни болеют, гниют прикорневые шейки, и даже если дерево не высохло, стоит зелёное, но в нём есть дупло-то его надо убирать. Если же в коре поселились паразиты, то дерево надо не просто убирать, а убирать немедленно, потому что иначе вредители перейдут и на здоровые деревья.

Молодые берёзки мы тоже вырубаем, ведь у каждого дерева должно быть жизненное пространство, и оно не вырастет здоровым, если этого пространства не хватает с самого начала. Нужны солнце, влага, воздух. Нужно, чтоб дереву ничего не мешало…

Конечно, нам жалко. Дерево — как человек. Рождается, растёт и умирает. Но в городе должны оставаться только полностью здоровые деревья: то есть, со здоровыми корнями, стволом и кроной.

— А кто это определяет?

Я сама.

Решение о необходимости вырубки больных и опасных деревьев Неля Борисовна принимает сама

Неля Борисовна кивает на стул, где висят рабочие штаны и куртка-энцефалитка. Тут же стоят резиновые сапоги. Снаряжение дополняют рулетка, топорик, репеллент. А ещё баллончик с краской, чтобы помечать больные деревья для будущих вальщиков. Если возникают сомнения — стоит ли ставить на дереве крест — Арефьева вызывает специалистов.

Если я вижу дупло, или сухую крону — тут сомнений, конечно, нет. Бывает и такое, что дерево, в общем, здорово, но при этом так наклонилось, что может представлять опасность. Его тоже надо убирать.

— Кто этим занимается?

Договариваемся с ИП Соболевой, расплачиваемся этим же лесом… Рубка деревьев — мероприятие затратное.

Очень большой работы требует охрана объектов жизнеобеспечения от пожаров-то есть от деревьев должны быть освобождены все водозаборные скважины. А в городском бюджете текущего года на охрану леса выделено 3000 рублей. И что на эти деньги можно сделать, когда у нас только на берегу водохранилища около 70 гектаров? Купить бензин и проехать посмотреть один раз? А ведь у нас леса и в Боярке, и в Гагарке, и в Мезенке, и в Курманке. Баженовский санаторий — тоже наш, и там лес особо охраняемый…

Посмотрите, ведь пожары в лесах происходят исключительно от халатности! Если б леса чистились, убирались, таких пожаров бы не было. Лес надо делать прозрачным, он не должен быть дремучим. Заросли малины, бурелом — всё это надо убирать, чистить.

Но делать это некому. В соответствии с новым Лесным кодексом убрали службу охраны леса. Однако на нашей территории очень хорошо сработали ГУСО «Свердловский лесхоз» и арендатор ОАО «Пилотех».

Да, торфяники горели и у нас. Но перехода огня на хорошие делянки не допустили. К счастью, и люди прониклись серьёзностью положения: не было обычного поджога подстилов…

Сейчас в правительстве восстанавливают Департамент леса и будут пересматривать Лесной кодекс. Служба охраны опять будет введена.

— Ещё один вопрос, который волнует жителей города. Ну, хорошо, ладно, идёт санитарная вырубка леса, идёт вырубка леса под строительство. Но почему при этом никто не сажает новых деревьев?

С этим сейчас много проблем. Мы садили лиственницы по Комсомольской, по Свердлова. Часть не прижилась, часть выкопали… Часть осталась. За этими деревьями нужно следить, их надо вовремя кронировать — должна быть специальная служба. Надо её создавать в недрах муниципального ЖКХ.

«Зеленстрой» теперь фактически не работает.

— А на территории строительства нельзя оставлять отдельные деревья?

Раньше так и делали. При строительстве максимально сохраняли лес. Теперь другие нормы — площадку надо полностью очищать. Оставлять на ней одну-две сосны — это самоубийство. Должен быть конгломерат…

Здесь речь идёт о том, что сосна, выросшая в лесу и внезапно оставленная в одиночестве, подвергается риску. Сравните крепкие, кряжистые сосны, что растут на открытых местах, и высокие, с угнетённой кроной лесные деревья. Да они от одного ветра могут погибнуть. Кроме того, существует уже упомянутый антропогенный фактор. Соседство с человеком дереву на пользу не идёт, это надо признать. Человек — убийца дерева по своей природе. Он строит из него дома, он палит костры, он вырубает лес, чтоб проложить дорогу — и если он при всём ещё льёт слёзы, то слёзы эти, честно говоря, крокодильи. Вспомните школьное лесничество в Гагарке. Люди делают дело, сажают кедры. Сажают деревья, а не плачут, что какой-то злой дядя повсеместно рубит их. Мы же тут в Заречном, как Раневская у Чехова: сад мой, мой вишневый сад… А топоры стучат и стучат.

Докатились: